Очень противоречивый, и поэтому производящий сильное впечатление фильм.

Фильм о человеке, который не боится приходить один тогда, когда остальные решаются приходить только по двое...

Фильм о цене свободы. И о том, что в разные периоды жизни свобода нужна для разного.

Но всегда дорогая, эта свобода...

Хотя моя мама в таких случаях любила говорить «костес», что в переводе с эмоционального идиш значит примерно «таки оно этого стоит»!

И еще это фильм об очень важном в любви: любовь не ждут, к ней идут-пробиваются.

Костес...

Такой экзистенциальный мюзикл об одиночестве...

* * *

Есть возраст, когда нужно пережить экстремальные возможности собственной жизни... Когда все должно быть экстремальным, даже танцы!

«Детскими болезнями нужно переболеть в детстве», — говорит папа-дипломат. А я сдвигаю акцент — В детстве обязательно нужно переболеть детскими болезнями, иначе оно, детство, не закончится и не начнется Жизнь Зрелого Человека.

Экстремизм и радикализм взрослых — это последствия детского конформизма. Точнее конформизма в детстве. Отсутствие опыта проживания собственной уникальности в детстве порождает взрослые завистливость, жадность, недоброжелательность и обидчивость. Именно юность — время становления субъектности. И только тому, кто никогда не был рабом не нужно выдавливать из себя раба по капле.

* * *

И еще — родители, признающие твою свободность — это счастье.

И еще пятый закон природы — добро и зло все время меняются местами!

И еще -рождение ребенка обрывает женские инфантильные программы, но не мужские. Поэтому мужчина проходит кризис смены юношеского разрушительного радикализма зрелым созидательным консерватизмом дольше, но тоже нуждается в родовспоможении. Акушерка нужна. Или акушер.

Стилягой нужно прожить юность, но нельзя прожить жизнь и оба отца, дипломат и работяга, Янковский и Гармаш, стараются вовремя оборвать исчерпавший себя алгоритм. После того, как в нужное время этом алгоритму покровительствовали. Зрелые (не годами, а мудростью) мужчины прекрасно понимают — тот, кто не перестают быть стилягой во внешних проявлениях станет алкашом, неудачником. А если не попробует этой конфронтации (между стилягой и обывательским менталитетом) — не познает вкус жизни и творчества, бунта и сладости пугающей свободы! Свобода пугает, потому что свободный человек отвечает за себя. Этого можно избежать, став рабом менталитета, но помните Эзопово: «Где здесь пропасть для свободного человека?!»

Не познавший свободы так и проживет, как Нина Андреева, профессиональным и идейным рабом, «связанным одной целью, скованным одной цепью». И из зависти ненавидящим все проявления свободы.

Но стиляга не умирает, он переходит внутрь, оставаясь свободным. Как свободны отцы главных героев. Только свободность их переключилась с одежды и танцев на мировоззрение. Вот эта парочка и есть — настоящие сложившиеся стиляги.

...И никогда не попробуют этой сладости истерично одинаковые «скованные одной цепью».

А попробовать стоит, хоть и не дешево.

Костес...